Внешнеэкономическая активность:
104,6
Ожидания экспортеров:
59
Экспортная среда:
10,5

Если вы не нашли свою организацию в выпадающем списке, то свяжитесь с нами по телефону 8 800 550 01 88
В личном кабинете Экспортера вы можете:
  • Подать заявку на оформление услуги Российского экспортного центра
  • Отправить необходимые документы для рассмотрения вашей заявки
  • Обратиться с вопросом к сотруднику
  • Отслеживать статус ваших обращений и заявок на оказание услуг
  • Управлять подписками на новости и мероприятия РЭЦ
Информация о компании Вернуться назад
Направление деятельности организации
Личные данные
E-mail
Пароль
Подтверждение пароля
Направить запрос Обратный звонок Сообщить о барьере Оценка качества
Заказ обратного звонка

Интервью Петра Фрадкова радиостанции Business FM

10 ноября 2015

О мерах финансовой и нефинансовой поддержки, которые сегодня предлагает российским экспортерам Российский экспортный центр, в интервью главному редактору радиостанции Business FM Илье Копелевичу рассказал генеральный директор РЭЦ Петр Фрадков.

Илья Копелевич: Петр Михайлович, Российский экспортный центр создан, в том числе, как ответ на кризис, как попытка оказать реальному сектору помощь в продвижении на экспорт. Какие формы помощи, на ваш взгляд, были оказаны, и каким ресурсами располагает эта система?

Петр Михайлович Фрадков: Российский экспортный центр - это попытка что-либо сделать, консолидировать инструменты государства по поддержке экспорта (которые есть на данные момент), в том числе, меры финансовой и нефинансовой поддержки.

Меры финансовой поддержки – они есть, они существуют достаточно давно и успешно. Это, во-первых, кредитная поддержка экспорта. Мы будем реализировать ее через Росэксимбанк. Это специализированный банк, который существует достаточно давно. Он много лет являлся агентом правительства по предоставлению различного рода гарантийной поддержки, в том числе кредитной поддержки. Сейчас мы увеличиваем его уставный капитал и расширяем кредитный портфель. В этом году и на следующий год так же предусмотрены соответствующие расходные статьи бюджета: 10 млрд рублей. С другой стороны, это конкретный инструментарий, связанный с субсидированием процентной ставки.

2015 год стал пилотным в рамках реализации новой стратегии по поддержке экспорта. Это новый механизм, в рамках ВТО мы используем этот механизм субсидирования процентной ставки, имея в виду возможность ее уменьшения до уровня, приемлемого для конкурентоспособной ставки в целом. Надеюсь, что следующий год не будет исключением. В данный момент мы работаем над тем, чтобы эта программа экспортной поддержки (в т.ч. – Росэксимбанка) была продолжена, и в 2016-ом году. Росэксимбанк работает, начало положено….тьфу-тьфу-тьфу, а дальше, как говорится… Как говорится, первые миллиарды уже пошли.

Также хорошим инструментом является страхование экспортных кредитов – этим занимается ЭКСАР (экспортное страховое агентство России). Это более новый механизм в российской действительности, но хорошо известный в мире. Мы страхуем экспортные риски, риски внешней торговой деятельности.

И.К.: Это коммерческие риски или специальные риски? Допустим, мы хотим поставить самолет Sukhoi Superjet на страну, но страна вводит санкции и поэтому поставка не производится.

П.М.: Нет, это не коммерческие риски, а специальные. Скажем так, по сути, мы можем страховать коммерческие риски, но связанные с различного рода специфическими обстоятельствами. К примеру, изменение курса валют, либо экспроприация собственности, запрет на вывоз валюты из другой страны или просто нежелание нашего контрагента (или контрагента нашего экспортера) отвечать по своим обязательствам. Мы закрываем все эти риски, то есть сейчас экспортеру намного удобнее заниматься внешнеэкономической деятельностью, так как те риски, которые он не понимает, он может застраховать у нас.

И.К.: На сегодня львиная доля в экспорте России принадлежит очень крупным компаниям. Неважно, государственным или нет, но, безусловно, крупным. К примеру, УралКалий и РосАгро может обойтись и без вашей поддержки, у них собственные ресурсы огромные. Есть какие-то особые критерии, кому государственная поддержка должна быть оказана? Есть ограничения по размеру компаний?

П.М.: Эти критерии достаточно четко прописаны в нашей нормативной базе. Мы исходим из того, что ограниченный финансовый ресурс должен быть использован максимально эффективно. Это важный момент, сразу хочу оговориться: по размеру мы не делаем ограничений, по разным причинам, так как государственная поддержка в моменте может быть необходима как маленькому проекту, так и совсем крупному. У нас просто есть некие корпоративные лимиты ответственности, в рамках которых вопрос выносится на вышестоящие уровни. Что касается системы приоритетов, мы можем заниматься всем. Однако наша система налажена таким образом, что мы концентрируемся на средних проектах. Мы считаем, что средние компании должны быть локомотивом увеличения экспорта, как в абсолютном размере, так и с точки зрения его диверсификации. Очень важный показатель – количество новых экспортеров. Это наши цели, которые в конечном итоге приводят к абсолютному увеличению объемов экспорта несырьевого, через правильные показатели. Именно эти показатели являются ключевыми в увеличении показателей несырьевого экспорта.

И.К.:  А в систему приоритетов включен, к примеру, такой критерий. Давайте рассмотрим ситуацию: приходит за поддержкой компания, занимающаяся химией и концерн Тойота (который будет производить Rav4 в России). С одной стороны автомобили с гораздо большей добавленной стоимостью, а с другой стороны минеральные удобрения, которые все еще близки к сырью. Включен ли подобный критерий в систему ценностей РЭЦ?

П.М.: Очень хороший вопрос. Во-первых, формально, нам строго-настрого запрещено заниматься сырьем. Удобрения, так как все же обладают добавленной стоимостью, доступны для нашей поддержки. В целом, мы можем заниматься всей химией, которая формально не может считаться сырьем. Химия все-таки бывает разная, и не все продукты химического производства - это продукты с маленькой степенью обработки. Она бывает огромная. Многие металлы, химия – это не сырье. Однако если мы будем фокусироваться только на подобного вида поддержке, это не совсем будет соответствовать нашему мандату. При прочих равных условиях мы делаем акцент на продукцию с более высокой степенью обработки.

И.К.: Но это при прочих равных. А если совсем при отсутствии других условий?

П.М.: Мы отталкиваемся от наших возможностей «в моменте». Если наша страховая емкость и кредитный ресурс позволяют держать продукцию с меньшей степенью обработки, то мы беремся за это дело. С другой стороны, если взять, к примеру, большой металлоперерабатываюий завод с большим количеством сотрудников, то экспорт для них – дополнительная нагрузка, которая несомненно идет на пользу экономике. Если по итогам нашего анализа мы поймем, что помимо экспорта высокотехнологичной продукции мы можем поддержать еще и экспорт с низкой добавленной стоимостью, то почему бы и нет. Однако мы никогда бы не пошли на то, чтобы занять страховую емкость исключительно продуктами с низкой степенью переработки на долгие годы.

И.К.: Как проходит ваша бизнес-процедура? РЭЦ будет оказывать поддержку по кредитованию, страхованию, в том числе нефинансовую поддержку, исходя из понятных параметров, или решения будут приниматься, в по согласованию с ВЭБом, затем с Правительством, исходя из социальных или политических факторов? Это только бизнес-алгоритм или в нем есть доля участия политических структур (что абсолютно не осуждается, так как это отчасти государственная структура)?

П.М.: Мы живем не в вакууме и постоянно есть нюансы, которые стоит учитывать. В том числе нынешняя конъюнктура и задачи, которые поставило перед собой Правительство. Наш основной принцип – прозрачность процедуры и нашей деятельности. Мы за то, чтобы наш клиент четко понимал последовательность наших действий, а главное – логику принятия решений. Поэтому мы за бизнес-процедуру, которую мы делаем максимально понятной для нашего контрагента. Касаясь вопроса финансовой устойчивости и объемов риска, мы пристально следим за нашими возможностями, чтобы не взять обязательств больше, чем мы можем выполнить. С точки зрения нефинансовых мер поддержки, немного другой подход. Мы берем на себя лоббистские и консультационные обязательства, защиту интеллектуальной собственности, продвижение товара на рынок, решение вопроса международных арбитражей (если речь идет об ограничения доступа российских товаров на рынок), логистика. Да, это не ложится на наш баланс, но мы, по сути, берем на себя обязательства перед партнером по широком кругу вопросов. Мы не очень любим слово «клиент», лучше «партнер». Наш партнер должен четко при этом понимать, на что он может рассчитывать, сколько это может занять времени, какие шаги мы должны предпринять. А также, если у нас что то не получилось, то он должен знать «почему» - не потому что мы не доработали, а потому что существует объективная реальность, которая не позволяет это сделать. Мы за прозрачность, за четкое соблюдение процедур.

И.К.: «Механизм» - это дотирование процентной ставки или система субсидий? Субсидированная процентная ставка – это не совсем рыночное понятие, но ее нельзя «украсть». Этим можно воспользоваться, но нельзя присвоить.

П.М.: У нас, как говорится, при желании, конечно, любой механизм можно выстроить (не зря я сослался в начале нашего разговора на процедуры ВТО и ОС). Мы не изобретаем велосипед. Многие продвинутые страны, которые задумались о поддержке экспорта, реализуют эти задачи довольно давно. Механизм давно есть. Россия, являясь частью ВТО, уже взяла на себя часть обязательств (какими государственными методами можно поддерживать экспорт). Те некоторые виды субсидий, которые я упомянул, – это разрешенные виды субсидий, которые имеют прозрачную счетную основу. В любой момент информация по счетам и по конкурентам на рыке может быть предоставлена. Вся система поддержки экспорта в мире заключается в том, что страны должны конкурировать на глобальном рынке не стоимостью ресурсов, а качеством продукции. Таким образом, через сложную систему формул и расчётов стоимость ресурсов должны быть приведена к  +/-1. Некоторые не приводят, но если ты хочешь действовать по международным законам, то следуй правилам, которых придерживаются все. То есть мы говорим о настоящей свободной конкуренции на внешнем рынке. Конечно есть те, кто не соблюдает указанные правила, но они и штрафуются соответственно. Принципиально важно, что механизм страхования экспорта, механизм субсидирования процентной ставки для импортера – это 100% разрешенные виды государственной поддержки, существующие в мире.

И.К.: Если говорить об основном виде поддержки экспорта, то речь идет о субсидировании процентной ставки импортера. Кредит может выдаваться любым банком, а РЭЦ и Росэксимбанк будут только компенсировать средства любому банку?

П.М.: Нет. Это пока не так. Мы можем к этому в будущем прийти, и Росэксимбанк может быть распределителем субсидий на коммерческие банки, но это второй этап. Пока мы имеем всего лишь два банка, которые имеют право субсидировать свою процентную ставку: Росэксимбанк, который входит в контур РЭЦ, и группа Внешэкономбанка. Росэксимбанк и ВЭБ - это институты развития, которые имеют свою функцию, они не конкурируют с коммерческими банками, у них нет конфликта интересов.

И.К.: Теоретически вы считаете эту модель, когда существует лишь один канал, по которому может субсидироваться ставка, идеальной? Или есть еще более прозрачная ситуация, где любой (из первой десятки) банк, к которому есть доверие, может кредитовать предприятие на такую-то ставку, но вы субсидируете только ее часть. Будет две контролирующие финансовые инстанции, сам банк и вы.

П.М.: Конечно, это должна быть распространенная практика для тех банков, которые хотели бы поддерживать экспорт. Это мое убеждение, и на всех площадках я об этом говорил, так как это будет только на благо экспорту. Чем больше финансовых институтов, тем больше конкурентной среды, борьбы за экспортера, разделение рисков, более качественное обслуживание экспортера. Наша задача - не поддержать банк, а поддержать нашего производителя. Однако мы должны двигаться поступательно, так как пару лет назад такого инструмента не было в принципе. Три года назад не было инструмента страхования экспорта.

И.К.: На данном этапе очередь большая за получением субсидий?

П.М.: Конечно, очередь большая. Однако мы должны понимать, что ресурс конечен. Мы объективно оцениваем наши возможности, понимая, что ситуация с бюджетом не такая радужная, и публично вводим определенные критерии, чтобы поддержать «правильный экспорт» (я имею в виду – высокотехнологичный) и повысить эффективность вложенных средств и отдачу от вложенного рубля.

И.К.: Сколько времени занимает рассмотрение заявки? Как быстро можно получить «отказ»?

П.М.: Отказ можно получить очень быстро по формальным критериям – это вопрос нескольких дней. Если «дверь приоткрылась», то это зависит от проекта. Нужно учесть, что это государственная расходная статья, свое решение мы согласовываем с профильными ведомствами – Минпромом и т.д., но мы научились делать это довольно быстро. В министерствах это тоже занимает несколько дней. Все вместе, с субсидиями и анализом проекта может занять время до месяца. Стоит заметить, чтобы меня потом шапками не закидали, это возможно сделать, только имея полный пакет материалов для анализа сделки в целом, без его коррекции.

И.К.: В заключении, общие оценки по состоянию российского экспорта. Пока мы не видим в цифрах экспорта эффекта девальвации, на который рассчитываем. В каких секторах это движение может начаться быстрее всего?

П.М.: Я бы не делал из эффекта девальвацию панацею, потому что эффект очень разный для разных отраслей. Если мы рассматриваем отрасли с меньшей добавленной стоимостью, то там эффект гораздо больше. Если мы говорим о сложно структурированных отраслях, с высокой добавленной стоимостью, и где используются определенное импортное оборудование – эффект намного меньше. Конечно, мы должны использовать эффект девальвации как некий рывок, который поможет ускориться, но не стоит заострять на нем фокус внимания, это не системная мера.

Что касается экспорта – цифры разные. Опять-таки в момент из-за ситуации с девальвацией в стоимостном выражении экспорт упал. Мы это понимаем, потому что многие контракты заключаются у нас в валюте, и что касается расчётов – он не может не падать по объективным причинам. При этом в физическом аспекте экспорт растет. Могут быть вопросы к методике расчётов физических объемов (мы тут с коллегами из Минпромторга думаем, как эту задачу решить). Например, рельсы пока что считаются вместе с микросхемами. В этом плане мы видим четкий прирост экспорта в физическом объеме, что тоже важно. Если выделить совсем высокотехнологичные отрасли в стоимостной структуре экспорта – то он растет относительно всех объемов экспорта.

Я всегда привожу в пример вагоностроение. Если бы не экспорт, то ситуация была намного хуже…

И.К.: В начале этого года мы как раз много рассказывали про ситуацию с вагоностроением, когда останавливались заводы. Если удалось на экспорт выйти, то это огромный вклад. Неужели удалось на экспорт выйти?

П.М.: Сейчас около 2/3 производимых в России вагонов экспортируются, и 100% через инструментарий Внешэкономбанка. При этом глобально экспорт меньше, но при этом экспорт вагонов резко вырос. Это дополнительный важный аргумент в пользу поддержки экспорта государством с точки зрения экономической политики. Это позволяет держать на плаву производство. То же самое - мы сейчас пытаемся выстроить работу по отрасли автомобилестроения, сельхозпроизводству, высоким технологиям и т.д.

И.К.: Автомобилестроение. Сначала транспортное производство у нас резко сократилось. Про ситуацию с автомобилями у нас знают все. Действительно, выходит, что спасением для отрасли является выход на внешний рынок, особенно для международных брендов, которые находятся в России. Есть какие то предпосылки для развития ситуации?

П.М.: Мы активно работаем с перечнем тех производителей, которые есть в стране, будь то национальные или международные бренды с высокой степенью локализации. Мы работаем над дорожной картой как по финансовым, так и по нефинансовым инструментам, чтобы оптимально выстроить цепочки вывода на внешний рынок российской продукции. Уже не один десяток млрд. рублей поддержки по линии РЭЦ уже осуществлен. По всем брендам, начиная с КАМАЗа, заканчивая зарубежными, сложности, которые испытывает эта отрасль – для нас сейчас один из приоритетов. В этом вижу сейчас нашу задачу.

Аудио запись интервью

http://www.bfm.ru/news/307532

« Все новости