Задать вопрос Обратный звонок Сообщить о барьере Оценка качества
Заказ обратного звонка

Необходимо включить всю страну в международную торговлю

28 сентября 2018

Для разработки национального проекта РЭЦ на три недели открыл «Проектную мастерскую». Результаты работы мастерской впечатляют: для подготовки базовых положений сложного документа понадобилось меньше месяца. Удвоить показатели российского экспорта всего за шесть лет тоже реально, уверен Алексей Кожевников, старший вице-президент АО «Российский экспортный центр».

Расскажите о том, как стартовала «Проектная мастерская»

— Для меня работа началась задолго до того, как она получила реальные очертания в виде национального проекта. Похожими задачами я занимался еще до прихода в РЭЦ, в период работы в команде Алексея Кудрина (в Центре стратегических разработок). Еще задолго до майского указа президента нам было понятно, что экспорту будет отведена одна из ключевых ролей в стратегии развития страны, а разработкой контура будущей реформы займется Российский экспортный центр. Новой команде РЭЦ предстояло определить, как это сделать эффективно, за короткий срок и с привлечением общественности. Прежде чем выбрать формат работы, мы изучили международный опыт и обратили внимание на методологию разработки национальных реформ правительством Малайзии. Метод проектирования, который использовали в этой стране, можно сравнить с движением самолета. На первом этапе важно определить направление движения. Когда самолет находится на высоте 30 000 футов, вы видите только общую картину, однако по мере приближения к земле ландшафт становится все более детальным. По достижении трех футов приземление самолета почти гарантировано, настолько велик обзор местности.

Что предстояло сделать исходя из методологии?

— На фоне общей большой задачи нужно было сформировать проблемное поле, определить болевые точки, а затем сформулировать цели, приоритеты и ключевые направления работы. Далее были поставлены узкие задачи, определены ответственные за их выполнение и выстроены планы конкретных действий. Кроме этого, нам нужно было получить максимально широкий охват участников: и бизнес, и представители общественных организаций, и чиновники во время обсуждения должны были получить равные права. Важно было учесть голос каждого, поскольку, начиная национальный проект (а на реформу отведено чуть менее шести лет), мы должны были быть уверены в том, что проект подготовлен с учетом мнений всех стейкхолдеров и экспертов. Только в таком случае мы могли в дальнейшем рассчитывать на синхронизацию действий, а главное — прогнозировать необходимый нам результат

В «Проектной мастерской» участвовало большое количество заинтересованных лиц из самых разных сфер. Как можно было избежать возможных противоречий и конфликтов интересов?

— Здесь стоит отметить сразу два важных фактора. Первый, конечно же, напрямую связан с политикой. Ведь реформа экспорта сегодня — это реформа всей экономики России. Достижение тех целей, которые преследует национальный проект «Международная кооперация и экспорт», неминуемо должно привести к трансформации экономической модели государства. Соответственно, новая реформа затрагивает интересы очень многих людей. Второе: экспорт всегда имеет отношение к деньгам, инвестициям, международной торговле и т. п. То есть в процесс внешнеэкономической деятельности вовлечены самые различные представители бизнеса — как крупного, частного и государственного, так и МСП. Поэтому предприниматели должны были иметь возможность высказаться: рассказать, чем они дышат, как понимают ситуацию, на какие рынки ориентируются, в каких инструментах нуждаются. Наша площадка оказалась идеальной для того, чтобы увязать интересы всех стейкхолдеров. Мне кажется, нам удалось создать все условия для поиска компромиссов, а также адаптировать национальный проект под интересы бизнеса.

Чем новый национальный проект, который вы начали формировать в «Проектной мастерской», отличается от всех предыдущих реформ?

— Начиная этот проект, мы понимали, что эффективное ведение государственной политики возможно только в условиях преемственности: нельзя забыть тот опыт, который успели накопить наши предшественники. Поэтому мы взяли все самое лучшее из того, что сделали наши коллеги. Скорее, дорабатывали и корректировали — с учетом новых обстоятельств и приоритетов. Все предыдущие проекты (например, такой важный для страны проект, как «Системные меры развития международной кооперации и экспорта») дали хорошую почву для подготовки новой реформы. Стоит заметить, что в нынешней ситуации работать намного проще, чем это можно было себе представить еще несколько лет назад. Когданибудь история оценит приложенные усилия по внедрению системы проектного управления в государственных органах. Здесь нужно отдать должное команде Андрея Слепнева (когда он работал заместителем руководителя аппарата правительства РФ), которая занималась этим направлением. Именно благодаря внедрению ключевых принципов проектного управления на всех уровнях власти (я испытал это на себе, когда был вице-губернатором Вологодской области) нам удалось за короткий промежуток времени разработать приоритетные экспортные направления и меры по их поддержке.

На какие болевые точки вы прежде всего обратили внимание во время разработки национального проекта? Есть то, что вы для себя особо отметили? Может быть, даже открыли?

— Про бизнес я знаю не понаслышке, поскольку работал и в малом, и в крупном бизнесе, где приобрел практический опыт управления большими проектами. Однако во время проведения «Проектной мастерской» появились новые наблюдения. Мы увидели огромную разницу в планировании — между тем, как это происходит на уровне государства, в крупных компаниях, а также в малом и среднем бизнесе. Напомню, наша реформа рассчитана на срок 5,5–6 лет: именно за это время мы собираемся внедрить различные инструменты, которые позволят улучшить качество экспортной среды для предпринимателей и компаний. Это касается и законов, и прямой поддержки экспортеров, и нефинансовой помощи компаниям, и так далее. Однако, когда мы вошли в диалог с экспортерами, стало понятно, что у многих компаний нет столь долгосрочных планов. Даже не все крупные компании сегодня планируют участие во внешнеторговой деятельности в перспективе на 3–6 лет вперед. Что касается малых предприятий, их горизонт планирования, как правило, ограничен годом.

Когда мы предложили бизнесу вместе с нами представить и спланировать, какие товарные группы они могли бы развивать на рынках других стран через несколько лет (подбирая подходящие рынки, меры поддержки со стороны государства, определяя, где именно, согласно их целям, государству нужно строить и развивать портовые комплексы, распределительные центры, реконструировать пограничные пункты), выяснилось, что так далеко мало кто смотрит. Где-то в глубине души предприниматели хотели бы сделать рывок, но сформулировать конкретные планы они могут не всегда. «Проектная мастерская» стала очень важной площадкой для того, чтобы выявить этот разрыв и попробовать синхронизировать стратегические среднесрочные планы между компаниями и государством.

Упражнение, которое нам удалось проделать вместе с представителями бизнеса, чиновниками и экспертами, оказалось крайне полезным. Мне кажется, оно в каком-то смысле дисциплинировало всех участников программы. Сегодня мы все стали думать на 5–6 лет вперед, и это очень хорошо!

Сложно было установить баланс между довольно масштабными целями президента России и представлениями бизнеса о своих возможностях?

— Когда я учился в РАНХиГС, мой коллега по учебе сказал одну вещь, которую я запомнил на всю жизнь. На одном из практических занятий я рассказал коллегам о стратегических планах нашего муниципалитета (в то время я занимался стратегическим развитием Череповца). Когда мне задали вопрос, почему я не думаю о необходимости развития города до миллионника, я ответил: «Потому что этого не может быть!» Коллега парировал: «Если у тебя нет такого плана в голове, это не значит, что такого плана не может быть у города! Если ты чего-то не видишь, это не значит, что этого не может случиться. Возможно, ты просто не знаешь, как достичь этой цели». Сегодня Россия — самая большая страна в мире, обладающая самым большим количеством запасов природных ресурсов, прекрасным человеческим капиталом, великолепными климатическими условиями, большими запасами воды, древесины, в общем, огромным количеством ресурсов, — не входит даже в первую пятерку стран мировой торговли! Наша доля в международной торговле измеряется процентами. Нас обгоняют даже страны, которые по размеру меньше, чем один субъект Федерации, при том что у нас таких — 85. Иными словами, если сегодня наши компании не знают, как достичь объемов экспорта, которые обозначил президент, это не означает, что задача слишком амбициозна или невыполнима. Причина только в том, что пока мы просто не научились этого делать. Конечно, при текущей модели экономики, сегодняшнем уровне развития наших компаний, компетенции властей и менеджмента перед нами стоят амбициозные цели. В таком случае нужно искать решение задачи, применять в работе принципиально новые подходы, осваивать новые рынки, учиться торговать со всем миром. В конечном счете нам нужно вовлечь всю страну в процесс международной торговли. Это большая, фундаментальная и системная задача, которую призвана решить реформа. Уверен, что, когда в 2024 году мы подведем итоги нашей деятельности и начнем планировать новый этап, мы будем улыбаться, вспоминая те трудности, с которыми сталкивались в 2018 году.

В подготовке национального проекта вы наверняка учитывали внешнеполитические риски. Насколько внешняя ситуация способна повлиять на выполнение плана?

— Несмотря на остроту диалога, который ведется сегодня в мире вокруг России с учетом международных политических событий, нет никакого стоп-фактора для развития нашей международной торговли. В мире огромное количество рынков. Прежде всего — рынков развивающихся стран, где есть потребность в продукции, которую производит Россия. И нет никаких причин для того, чтобы не заниматься с ними торговлей. У нас значительные перспективы в Южной Америке, в Африке, в Азии. На этих рынках достаточно возможностей для того, чтобы реализовывать потенциал нашей промышленности, сельского хозяйства, услуг и технологий.

Насколько я понимаю, реформа может быть скорректирована до 2024 года?

— Конечно. Национальный проект — это не статичный документ. Он должен быть живым и адаптивным. Было бы странно думать о том, что следующие шесть лет мы проведем в вакууме. Ситуация меняется очень быстро: даже когда мы едем на работу, каждый день корректируем маршрут в зависимости от разных условий, хотя еще вчера могли быть уверены в том, что прежний является оптимальным.

Скорее, за нас выбирает навигатор…

— В нашем случае навигатором является международный опыт, текущая ситуация на внешних рынках, под которые нужно адаптироваться, не забывая про цель, к которой нужно двигаться тем или иным путем.

Возможно, в ходе «Проектной мастерской» вам удалось обсудить далеко не все проблемы. Остались ли вопросы, которые в силу разных причин были отложены на потом? Скажем, на следующий год?

— Не исключено. Более того, я уверен, что, даже несмотря на масштабность проекта и широкую экспертизу, что-то могло выпасть из нашего поля зрения. К обсуждению проекта мы вернемся через год, через два — во время следующей «Проектной мастерской». Не будем также забывать о том, насколько важен человеческий фактор. Очевидно, что во время мозговых штурмов людям, обладающим компетенциями в области ведения переговоров, удалось намного эффективнее продвинуть свои предложения. Те, у кого нет таких навыков, вполне вероятно, не смогли отстоять свои (возможно, очень правильные) идеи. Нам еще предстоит проанализировать объективность итоговых заключений.

Между Москвой и регионами огромная разница. Сложно ли будет экстраполировать реформу на региональный бизнес?

— Что касается регионов, вы абсолютно правы — эта задача одна из самых сложных. Причин тому несколько. Одна из них связана с тем, что регионы — это прежде всего малые и средние компании. При этом нужно признать: сегодня у малого и среднего бизнеса нет повестки, связанной с экспортом. Не стоит строить иллюзий, что мы придем в регионы и встретим там предпринимателей, которые только и думают о том, как бы продать свои продукты на экспорт. Такого нет. Соответственно, нам придется работать с теми компаниями, которые находятся в большей степени готовности к выходу на другие рынки: повышать их компетенции, помогать сертифицировать продукцию, «упаковывать» продукты так, чтобы их хорошо воспринимали на других рынках, разъяснять таможенное законодательство. Помощь требуется даже в элементарном переводе инструкций на английский язык, маркетинге на внешних рынках, создании многоязычных сайтов. Работа с регионами — большой и сложный проект, который во многом опирается на помощь субъектов Федерации и управленческих команд на местах.

Правильно ли я понимаю, что российским предпринимателям не позволяет выйти за рамки домашнего рынка прежде всего менталитет?

— Думаю, что это так. У нас в России огромное количество хороших талантливых предпринимателей. И десятки, сотни тысяч компаний, которые имеют потенциал для выхода на внешние рынки, но этого не происходит… Когда я работал в Центре стратегических разработок, мы в том числе занимались изучением этого вопроса. Проводя исследования, общаясь с большим количеством стейкхолдеров, мы поняли, что, если хотим построить сегодня активное предпринимательское сообщество в России, следует начинать со школ и высших учебных заведений. Нужно сформировать прослойку активных, современных, мыслящих предпринимателей, имеющих хороший горизонт планирования и амбиции. Сложно ожидать нужного результата от предпринимательского сообщества, которое формировалось в других условиях, в другое время: они не ориентированы на интернационализацию своего бизнеса. Так что во многом нам предстоит работать с сознанием молодых и начинающих. Это большая и сложная работа, но ее предстоит проделать. Экспорт в этом смысле — следующий этап. Ведь, по сути дела, нам придется работать с компетенциями людей, с их ощущениями. Предприниматели должны захотеть торговать не только на соседней улице, но и на международных рынках. А это связано с вопросами комфорта, безопасности, языкового барьера, компетенций и системы координат. К примеру, если мы посмотрим на европейцев, то увидим, что предприниматель, живущий в Италии, воспринимает рынок соседней с ним страны как свой собственный. В то же время россиянин, проживающий в одном регионе, далеко не всегда понимает, что соседняя область — не какой-то чужой, а непосредственно его рынок.

« Все новости